Спортивный лабиринт-2016

Протокол соревнований по спортивному ориентированию

                «Спортивный лабиринт-2016»

№ п/п	Фамилия, имя	ОО (команда)	Результат
1.	Красилов Матвей	туристы	2:12
2.	Пилипенко Никита	1	2:50
3.	Савин Максим	краеведы	2:59
4.	Мамонтов Вадим	туристы	3:04
5.	Сенчуков Святослав	туристы	3:44
6.	Устьянцев Григорий	краеведы	4:55
7.	Попов Евгений	туристы	снятие
8.
9.	Разволяев Егор	туристы	2:05
10.	Зеленин Тимофей	туристы	2:14
11.	Колесов Константин	аистенок	2:18
12.	Савин Анд рей	краеведы	2:22
13.	Андриенко Вячеслав	18	3:26
14.	Шабалин Виктор	18	снятие
15.	Осколков Данил	краеведы	снятие
16.	Белозеров Марк	18	2:03
17.	Гавриленко Артур	краеведы	2:14
18.	Лузин Семен	туристы	2:31
19.	Турьев Максим	18	2:34
20.	Буркин Виталий	15	снятие
21.	Сенчуков Семен	туристы	снятие
22.	Клыков Евгений	туристы	2:18
23.	Мачавариани Иван		2:59
24.	Кремис Алексей		3:22
25.	Дроздов Артем		3:44
26.	Воробьев Петр		снятие
27.	Мрачковская Ксения	туристы	2:43
28.	Светышева Ульяна	краеведы	снятие
29.	Бускина Полина	краеведы	снятие
30.	Якунина Светлана	краеведы	1снятие
31.	Мартюшова Наталья	туристы	1:50
32.	Салангина Ирина	30	2:27
33.	Калачева Алина	краеведы	2:29
34.	Фрезе Анна	18	2:48
35.	Богданова Алина	краеведы	снятие
36.	Тулунина Елизавета	краеведы	снятие
37.	Козлова Вера	15	3:17
38.	Толченцина Екатерина	краеведы	3:23
39.	Рыкова Александра	29	снятие
40.	Атучина Александра	туристы	3:38
41.	Кожевникова Анна		2:06
42.	Лузина Ольга		2:09
43.	Деркач Светлана		3:49
44.	Мыцык Вера		снятие

Археологическая находка возле города Междуреченска

Виктор Харин 2 http://www.proza.ru/2012/04/16/1273

археологическая находка с помощью сакральной этимологии

         Харин В. В.

  Домашний музей  Харина ВВ»  Станции Теба , Кемеровской области.

На межрегиональных Баландиских  чтениях, организованных в городе Черногорске республики Хакасия, мной  был зачитан доклад «Сакральная этимология». Материал напечатан в сборнике чтений за 2010 год.    Это способ   детальной  расшифровки   современных и древних слов с помощью других языков, дающий возможность понять механизм словообразования и их сакральный смысл. В отличие от уже проверенного этимологического анализа топонимики, приносящего несомненные плоды,   новое направление затрагивает  распознавание слов практически  всех  национальностей.    Что, к сожалению,  пока  не приветствуется  современной лингвистической  наукой. Создаётся впечатление, что явно кому-то будет не по душе, если вдруг, с помощью генов речи, распознается настоящая, а не  сфальсифицированная история. Два года назад,  в этом зале, одному из уважаемых представителей ХГУ мной был задан вопрос: «Как Вы относитесь к подобному методу  расшифровки слов, который, на  телепередаче Гордона показал Михаил Задорнов?».  Другого  ответа я  и не ждал, как было сказано: « Это чушь собачья!». Видимо, это относится и к работам исследователей Валерия  Чудинова ,  Владимира Шемшука,  Валерия Дёмина.  За такой ответ я был  благодарен этому человеку потому, что окончательно подтвердилось моё предположение о  том, что официальная наука неповоротлива,  а роль любителей  принижена.   Любители смелее профессионалов в суждениях, они не рискуют навсегда потерять свой научный авторитет  из-за  неверных выводов.  Не надо забывать и о том, что  новое рождаются на стыках знаний, и что в мире 60 процентов открытий   в археологии сделано людьми,  не имеющими специального образования.  В связи с этим, для пользы дела,  в адрес большой науки есть пожелание более внимательно относиться к    новым, на первый взгляд  кажущимся - бредовым идеям.   Нам  необходимо сотрудничать!
В 2011 году  в  Новокузнецком районе  состоялся  прекрасный   пример   сотрудничества  любителей истории, вооружённых новым направлением в расшифровке слов, и учёных- историков КузГУ, имеющих традиционные знания.
  Предыстория такова..  Заразившись моей идеей с помощью шорского  и других языков распознавать изначальный  смысл слов, усвоив её алгоритм, мой товарищ по  увлечениям  Вячеслав Кречетов, обратил внимание на название  одного населённого пункта. Вячеслав имеет музыкальное образование по классу - аранжировка, полученное в Абаканском музыкальном училище. Работает видеооператором в  телекомпании «КВАНТ», на его счету несколько  прекрасных  видеофильмов исследовательского характера, которые можно посмотреть в ИНТЕРНЕТЕ.   Однажды  он принёс мне в музей  маленькую глиняную уточку , найденную в поле далеко от населённого пункта. Оказалось, что поблизости  находки когда-то размещалась колхозная молокоферма, с примелькавшимся всем  названием  «Культстан». В 90  годы ферма исчезла,  а название сохранилось. Руководствуясь единством происхождения языков и фактом  находки из обожженной глины  в сочетании с названием местности, мы поняли, что здесь где-то должно быть место  совершения   культовых  обрядов. И название объекта здесь могло сохраниться с незапамятных времён.   Но где оно конкретно?     Местность кое- где покрыта лесом, пересечена холмами, горками и болотами.  Много  нарушений земельного покрова,  искусственно созданных насыпей, а также огромных котлованов, оставленных экскаваторами ещё при строительстве   Томусинской ГРЭС. Тогда Вячеслав, уехав к себе, домой  на Томусинскую ГРЭС, стал  внимательно изучать  окрестности .  В одно прекрасное время он звонит мне, что  в районе Культстана нашёл курган  удивительно округлой формы.  Это было глубокой осенью 2010 года.  Предварительное обследование мы решили не откладывать.   Захватив прибор, я сел на ночной поезд  и  утром рано был в назначенном месте. Уже выпал первый снег, было  холодно, сыро и очень не комфортно. Нам предстояло по просёлочной дороге пройти около пяти километров. Чем   дальше  мы удалялись от городка энергетиков, тем чаще стали  попадаться необычные,  обособленные  скопления огромных, с израненными стволами, погибших  берёз.  Их корявые, черные сучья  были переплетёны  неряшливыми  кустами черемушника. Вперемешку с  непролазной паутиной живых и погибших стеблей вьющегося  хмеля и засохшей крапивы  они  создавали грустное  настроение.  Что-то   наводило на мысль, что  здесь когда-то жили люди, что это бывшее место поселения. Почему здесь, вдалеке от реки ,от дорог? Да потому, что там промышляли всякого рода разбойники, а здесь затишье, рядом озёра с рыбой, лес с дичью. Хотелось задержаться, но время неумолимо   утекало, и,  мы шли дальше.  Ближе к обеду  дорога, подтаяв, стала очень грязной.  Не лучше стало и после того, как грязь кончилась и её сменила мокрая и холодная трава. К счастью,  подозрительный холм, к которому мы шли с Вячеславом, был уже  виден за островком  березняка. Приблизившись  вплотную к покрытому высокой  почерневшей от осенних дождей  травой, кургану,  в нижней части его, мы увидели  три,  заросшие бурьяном ямы. Предположив, что это могли быть следы деятельности древних  бугровщиков- грабителей захоронений, мы прибором  решили проверить содержимое ям.   С трудом продравшись в  углубления через заросли кустарника,  мы обнаружили  штыковую лопату пятидесятых годов и непонятный кусок нержавеющей стали.  Тогда было решено обойти весь холм вокруг. Оказалось, что он имеет практически идеальную округлую форму - в диаметре около полусотни  метров и высотой около десяти.  Хотя мы  сомневались, но форма его, была очень похожа на искусственно созданный объект. Поднявшись на самый верх, мы обнаружили, что  северный склон  холма был полностью покрыт старым березняком,  верхний край которого отделён какой – то  террасой.  Определив самую верхнюю точку холма, мы включили  электромагнитный прибор. При первом же проведении катушки над землёй  услышали устойчивый сигнал.   «Эврика!» - копнув лопаткой  щетинистое от сухой травы место сигнала,  Слава  вынул из чёрной, плотной земли бесформенный, позеленевший от времени  небольшой бронзовый  предмет! «Так это же скифская пряжка!»- воскликнул я. Радости нашей не было конца. Обнаружили ещё несколько предметов, среди которых оказалось лезвие маленького железного  кинжала,  наконечник железной стрелы и два бронзовых предмета.    Один бронзовый предмет- это нашивка на пояс в виде латины с изображением медведя. Другая ,  представляла собой  какую-то мифическую птицу с опущенными  крыльями. В головной части птицы просверлена дырка для ношения на шнурке. В перевёрнутом состоянии птица похожа на трезубец, который есть на Украинском гербе и в индусских храмах. Оплавленность бронзовых изделий подсказывали нам, что здесь сжигали трупы воинов. Безупречное качество железных предметов и их чистота, дали повод думать, что эти предметы изготовлены из булатной стали.  Ибо слово- булат связано с шорским названием железа -  болат, так как оно изготавливалось из болотной руды - гематит. Благо, что гематит здесь валяется прямо на дороге. Зарисовав место находки, мы отправились в обратный путь. Вечером, с раскисшими вдрызг от осенней слякоти,  кроссовками,  но беспредельно радостные - мы были дома. 
  Через три дня о нашей  находке уже знал  наш    давний знакомый- историк, археолог из Новокузнецка - КИН   Юрий   Викторович Ширин. Он тоже был очень обрадован, так как эту Верхне- Обскую культуру они  с археологами КузГУ в нашем районе безуспешно искали уже  несколько лет. В целях сохранности объекта от вандалов он мне пока не советовал писать о находке. Неделю спустя, совместно с историками - его коллегами состоялась ещё одна поездка на  историческое место. В процессе обследования объекта   поэтом Борисом Рахмановым, нашим соратником  и другом, была найдена ещё одна знатная находка - массивная бронзовая птица, уже с изображением  человеческой личины на  её груди. А под культовым местом,  в более древнем культурном слое  на глубине около 30 сантиметров, оказались- каменные отщепи эпохи неолита.  После  обследования памятника было решено: летом  следующего года   силами студентов проводить раскопки.
  С весенними разливами минула зима. Настал жаркий  июль. Уставший, с рюкзаком за спиной,   волоча ноги по шелковистым клубам  осоки, я иду к  месту встречи с профессионалами своего дела - студентами исторического факультета. Вижу вдалеке, за леском, утопая в зелени цветущих  трав, разворачивается  белый фургон. Приблизившись и поздоровавшись,  удивляюсь  количеству привезённого им скарба. Здесь не только палатки, тенты, но и столы, скамейки и канистры с водой. Оказывается, речка, на которую мы так надеялись -  совершенно пересохла! А я, грешным делом, не поверил Юрию Викторовичу, который сообщил мне об этом накануне по телефону. Остался лишь чёрный омут с водой сомнительного качества. К нему  в зарослях крапивы была проделана длинная колея- дорога. Кстати, там кто- то жил, потому что,  иногда,  девчонки сильно визжали,  испугавшись всплеска неведомого  хозяина омута. Проворными руками молодых парней тут же были сооружены объекты соцкультбыта: умывальник, туалет, столовая, выкопана яма для костра, на которую положили чугунную плиту с отверстиями для посуды. Я много лет  хожу в разные походы, но такого выгодного сооружения костровища не встречал!  Огонь находится в яме под крышей.    Его не тушит ветром,  не заливает дождём, а дрова расходуются  очень экономно. Особенной достопримечательностью был обеденный стол. Второй  бородатый руководитель,   Николай Александрович Кузнецов – директор Новокузнецкого «Музея- крепости» с улыбкой пояснил : «Это стол- раритет!- на нём  выцарапаны фамилии всех наших выпускников, всех лет существования исторического факультета!». Поставив рядом свою палатку, я включился в процесс. Как  показалось в первый день работы,  дело продвигалось очень медленно, и я подумал : « Успеем ли мы при такой жаре, двадцатью новичками  что - нибуть сделать за отведённый нам промежуток времени?».   Позднее выяснилось, что я был  не прав.  Многие студенты  имели опыт археологических раскопок, были сноровисты и неутомимы.  Уже на второй день  был снят верхний дерновый слой почвы и пошли первые находки.  Дёрн снимали и укладывали в огромные кучи ровными, аккуратными стопками для того, чтобы можно было без труда уложить его потом на старое место.  В один  из  жарких дней на территории раскопок появился незнакомый человек и стал возмущаться. Его аргументом  было отсутствие разрешения проводить работы на сенокосных угодьях, принадлежащих  хозяину.  Наши разрешительные документы были в порядке, но подписывая их, Москва не учла наличие частных владений - работу пришлось приостановить. На другой день, после встречи с  представителем хозяйских угодий, было всё улажено. После  беседы  и показа  находок, им  была оценена значимость наших работ. Мало того, нам разрешили на следующий год проводить раскопки прямо  на картофельном поле.
 Жизнь в лагере шла весело и без приключений, раскопки продолжались, ежедневно  радуя  новыми находками. Юрий Викторович,  одновременно командуя парадом,  аккуратно и деловито упаковывал в прозрачные пакетики  добытые артефакты, предварительно положив туда бирки с надписями.
Под конец десятидневных раскопок к нам в лагерь пожаловал с аппаратурой сам Слава. Накануне мы решили снимать про находку фильм, и оператор принялся за дело. Юрий Викторович достал заветный чемоданчик и разложил находки на освещённую солнцем лавку. Древность, пролежавшая в земле около 2 тысяч лет, теперь красовалась перед лантановыми бликами  объектива. Ровным рядком   лежали  целые предметы и их фрагменты - бронзовые  нашивки в виде лат, украшения, оружейная геральдика, железные предметы.  Отливающий синевой  наконечник стрелы не имел признаков  ржавления, поэтому его острота  заставляла только удивляться.   Интересными были и каменные  находки:  скребки, вкладыши, точила, хорошо отполированные топоры из зелёного камня. Поражал  изяществом  полупрозрачный,  как молочный чай и острый, как бритва, наконечник халцедоновой стрелы. Примечательно, что она не знала точения, но острота её достигнута защёт миниатюрных сколов - не более 2-х миллиметров. И ещё - швейная игла со сломанным ушком! Пролежать в земле около 2 тысяч лет и остаться целой? Вот что значит болотное (булатное) железо!
 В  момент съёмки Вячеслав попросил историка прокомментировать о находках. Юрий Викторович стал рассказывать. -  Это очень интересный памятник,  входящий в узкие рамки- эпохи конца 6-го - начала 7-го века  н. э..   Такого периода памятников  у нас здесь ещё  не попадало.  Конечно, есть случайные  находки. В районе Ленинска- Кузнецка был найден клад, включающий в себя  неполный шаманский набор. Многих вещей там  просто не было. Остались лишь детали украшений, пояса.  А в этом памятнике идут предметы вооружения, боевой пояс, бытовые предметы - это уже интересней! Есть предположение, что это более  степная, чем оседлая культура, судя по погребальному образу, неожиданно всплывшему на этом холме. О чём говорит и кремация  с набором вещей - более степных народов. В частности,  об этом говорят поясные бляшки  геральдического  стиля. Геральдический стиль проникает сюда в Азию после того, когда тюрки  в период  первого каганата (конец 6- го, начало 7- го века)  попадают в Европу и сталкиваются с Византийской традицией, что и дало начало геральдическому стилю. Когда  мы стали изучать  этот могильник, открылось ещё одно интересное обстоятельство:  среди находок стали попадать кремниевые  отщепы - это изделия   приблизительно 5-7 века  до н. э. И действительно, когда стали расчищать нижние слои, то наткнулись на каменную кладку, видимо, предназначенную для приготовления пищи. Нашли отполированные, обломанные  каменные топоры и очень красивый  каменный наконечник стрелы.    В общем, получается, что этот бугор привлекал людей всегда.   Поэтому  в перспективе нам предстоит ещё не один год упорных поисков.  Здесь нас ждут новые вопросы и новые открытия
- Вернёмся к  своим находкам. В древности, при отсутствии границ, люди были вынуждены сами защищать свой род. Каждый овладевал боевым искусством, используя по максимуму накопленные знания в этом  плане.  Так формировались зачатки  казачества.. Для максимальности успеха использовались не только физическая тренировка, умение владеть оружием, но способы психологического характера,  дающие веру в победу, волю, бесстрашие в бою.  Например,  достаточно дать себе определённую установку и вы не будете чувствовать боли. Поэтому   профессиональные защитники, воины, широко  использовали   символы, связанные с традиционными поверьями, богами. Их магическим свойствам уделялось большое внимание. Для увеличения значимости и  силы амулетов, они  изготавливались, отливались женщинами.   Обследовав природный бугор, мы пришли к выводу, что тела воинов сжигали на холме вместе с доспехами и оружием. Затем  сгоревшие останки хоронили  где - то поблизости. Место захоронения пока не найдено, но в  чёрной пахоте возле холма попадают белые крупинки сгоревших костей.  На предметах, уцелевших от расплавления, очень чётко видны  барельефы орнамента и культовых животных.  На миниатюрных  металлических нашивках, вставышах,  оружейных накладках с удивительным мастерством отлиты не только изображения, но и элементы крепежа - мельчайшие штырьки размером около 2-х миллиметров. Бронзовая пряжка воина сделана   Меня удивил тот факт, что стиль изображения медведей на наших  нашивках – латинах очень  схож со стилем северных народов. Бронзовая птица с личиной, обозначающей лик предка, предназначенная для ношения  на груди - носит символ души.  Что интересно, она ещё и   является гербом  Коми!   Зайдя в ИНТЕРНЕТ, я узнал, что этот символ известен ещё с 2го-3го тысячелетия до Н.Э,  и в различных вариантах присутствует  в легендах на разных территориях и у многих народов.  Среди них - саамы, финны, эстонцы, коми, мордва, марийцы, удмурты, угры, древние  племена Мери (Муром),  Чудь,  Поволжье, Приуралье,  Алтай.   После нашей находки выяснилось, что  с птицей связана  культура шорцев и хакасов.      Коренная, древнейшая связь народов прослеживается и через другие символы .   У хакасов и шорцев берёза является священным деревом.  В мифах финнов и  угров  есть рассказ  о том, что на  мировом дереве берёзе, которая росла на горе Меру(Гиперборея),  птица Демиург вывела 2 птенца- бога -Хас(гусь) и Юс(лебедь).  Под другой  легенде - она вывела третьего птенца бога- утку. Если применить  сакральную этимологию, то  Демиург  расшифруется : «ДЕМ- народ, И- союз, УР- уроженцы, Г-птица, пришедшая извне(га)».  Из названия этой птицы выкристаллизовываются ещё  несколько  сакрально связанных  понятий: « Эдем- рай , Ур- урожай, Ур- урбанизация, Ур-Урал, Ур-Урарту, Ур-урус, Ур-асур.» Согласно   выводам исследователей Н.А Николаевой и  В.А.Сафонову,  мифы урало - алтайских народов о птице Демиурга имеют  общее исходное ядро с таковыми же индоевропейскими. Это принадлежность женского демиургического лица – материнского начала (Богиня- Мать).  На данном этапе работа   ешё  не закончена. Впереди нас ждут  ещё новые находки, новые выводы.
 Таким образом, идя в разрез с общепринятыми мнениями, догматикой,  используя зачатки  не существующей пока  науки – палеоэтимологии (сакральной)  в сочетании с техническими новинками и большой наукой, нам удалось сделать ещё  один, пусть небольшой, но твёрдый шаг в познании нашего прошлого.  Нами доказано, что на нашей земле народ жил всегда.  А раз  так, значит, мы просто обязаны здесь найти то, что  ещё раз  подтвердит  родственную связь  народов.



В. ХАРИН

Ворота - природный, исторический и туристический объект

Викор Харин (http://www.proza.ru/avtor/vkharin)

                                                               ВОРОТА.

   Дорогие читатели, это не те ворота, что изготовлены из деревянных столбиков и  брусков  и предназначены  не для того,  чтобы ваша прыткая корова не сбежала  к соседям. Это символическое название необычного природного объекта  в районе Поднебесных Зубьев Междуреченского района, Кемеровской области. К сожалению, я не слышал, чтобы в лексиконе  современных туристов, любителей природы фигурировало это название.  Они попросту там не бывают. Одной из причин, сохраняющих тайну об этом необычном объекте, является  алчность браконьеров и штатных охотников, которые не прочь поживиться  дармовыми дарами природы. Ведь глаз цивилизованного посетителя природы не оставит без внимания  человека с ружьём. Название существует с незапамятных времён.  Впервые про это место я услышал ещё ребёнком, когда мы жили  в  золотарском посёлке Коксу (небесная, голубая река).   И возмечтал я побывать в этом волшебном месте.   Тогда  я представлял себе, что это огромные каменные сооружения  по бокам горной дороги, созданные неизвестным сказочным богатырём. Такие описываются в шорских легендах, а между ними медленно движутся стада оленей  вперемешку с дикими козлами, маралами и лосями. Шорцы, коренной народ Горной Шории, называли это место девор. Это обозначает двери или ворота.    Охотники рассказывали,  что осенью, особенно после первого снегопада, звери там шли нескончаемым табуном. Их невозможно было остановить. Они не обращали внимания на присутствие людей и на их выстрелы. Инстинкт  под страхом смерти двигал  табун ( тоб ан - топающий зверь) на хакасские земли, туда, где снега зимой выпадает мало и, выкапывая копытами засохшую траву,  им можно спокойно пропитаться. На алтайском языке такой способ добычи пищи называется  ТОБАНЕНИЕ -  от тех же изначальных слов -ТОБ(удар ногой или копытом) и АН(зверь)     Весной, как начинает таять снег, наголодовавшиея  в зимних хакасских степях животные устремляются в наш  горный  район. Здесь, на нашей территории Горной Шории,  заботливые животные, выращивают своих детёнышей.  Лесная прохлада, пересечённый рельеф местности -  хорошая защита от врагов. Обильная и сочная зелень - идеальные условия для набирания сил и быстрого роста молодняка.   Так что, если лето было хорошее  и  никто здесь животных не обижал, то в Хакасию возвращается двойное поголовье  благородной божьей твари. Вот тут- то, в воротах, и встречали свою добычу   совершенно не благородные  люди.  Но почему они идут именно здесь,  что им других мест мало? 
 И вот, наконец, повзрослевшему и возмужавшему, мне сверкнула удача посетить эти загадочные места! Осень1965 года.    Школа, слава ей во веки веков,  закончилась, экзамены в  политехнический институт  успешно завалены!  Свобода!  Сентябрь уж заканчивался, как  собрались мои односельчане за мясом смотаться  в Ворота. Дорога не - ближняя ! Сорок километров от    Борисовки по горному бездорожью - не кот начихал!  Попросился я с ними, и после недолгих сборов с приподнятым настроением тронулись мы  в дальний путь.  Проводником нашим был Николай Мартынов – охотник с огромными богатырскими ручищами, видавший жизненные виды, житель суровой сибирской  глубинки.  И ещё житель Кузнецка, из династии кузнецов, металлургов -  узкоглазый художник, бывший фронтовик - Михаил Кадышев. Похоже, что  был он из шорской или киргизской семьи.    В качестве носильщика мы взяли нашего старого, верного друга  Сагайской породы из Хакасии - коня  Карьку. Я, хотя  был  и слишком молод, но уже имел приличный опыт самостоятельности  выживания в тайге. Мы с отцом, работавшим тогда в Тебинском лесничестве - Хариным  Василием Афанасьевичем с котомками и удочками часто ходили  через горы, чтобы отвести душу на настоящей рыбалке  по Таёжной реке Бельсу. Дорога от села Борисовка была нелёгкой.   Заросшей слепым кустарником тропой, при мучительной жажде, нужно было подниматься в извилистый подъем горы Абшха. Далее, не заблудившись в тумане у маяка  на вершине горы, нужно было в высоком папоротнике (в рост человека), найти дорогу, которая  приведет к заваленной буреломом к речке Адушелат. И уж по ней, преодолев двадцать два переброда и километры  топкой болотины, выйти ,наконец, к просторной и светлой пойме древней и говорливой реки.  По окончанию школы №6 города Междуреченска, не без радостных приключений, я  сводил туда в поход и своих одноклассников. Учитывая  такую  закалку, отец не стал препятствовать мне  с совершении рискованного путешествия в далёкий суровый район Козьих ворот, да еще перед  самым наступлением зимы.   После недолгих сборов мы двинулись в путь.  С самого начала, поднимаясь по крутяку  борисовской тропы,  у меня выскакивало сердце.  Однако  конь радовался, что мы его взяли с собой: он часто фыркал своим мягким , как резиновая губка, носом  и перебирал ногами, так  что мы едва успевали его догнать. Через час ходьбы и многих непродолжительных передышек крутой подъём кончился, и  мы  оказались высоко в горах. Справа виднелся наш извечный ориентир - почерневший, полуразрушенный геодезический маяк, сооружённый ещё в тридцатые годы.  Стало вдруг светло и легко, хотелось дышать и дышать этим чистым, упоительным  воздухом. Перед нами открылись просторы  верховых долин, покрытые буроватой травой.  Вдалеке, за  сиреневой дымкой,  вокруг нас  бесконечной, затупленной пилой прорисовывались  горные  хребты. Одни были похожи на  тяжёлые морские волны, другие   на  крутой бычий  лоб. А на востоке, из-за острых макушек низкорослых, уродливых пихт белым сахаром  первого снега  просвечивались острые вершины  Поднебесных Зубьев.  «Тигир Тиш !!»-  восторженно промолвил Михаил.  «Вот вас-то мне и надо! Давно хотел увидеть их и порисовать с натуры!». «Порисуешь!»-Сказал Николай, поправляя ремень ружья на уставшем плече: «Вот как дойдём до места и порисуешь!  А пока погода фартит - надо идти!» Погода фартила, хоть солнца и не было, но идти было сухо и комфортно.   По  широкой плоскости лысой  горы - Абшхи мы направили Карьку в сторону   Зубьев.
   Раздвигая  кусты высокорослого, убитого холодом коричневого папоротника, мы с километр прошли по ровной, твёрдой поверхности.       «Стой, сюда   нельзя!»- крикнул идущий впереди  Николай и  стал разворачивать коня в обратную сторону.    Мне стало интересно: «Почему нельзя!?» . Обогнав всех, я вышел на ровную, покрытую мелкой осочкой поляну.   А  поляна живая! Я потихоньку стал подпрыгивать на ней,  и круги травяных  волн пошли от центра к её краям. Тогда я добавил энергии, и волны пошли сильнее. « Стоп, Мюнхаузен!- урезонил меня Николай. -  Ещё не хватало, чтоб мы тебя оттуда потом за уши вытаскивали!». Оказалось, это верховое болото, а точнее бывшее озеро, поверхность которого плотно  переплели корни необычной осоки.  Если нечаянно проколоть тридцатисантиметровую толщу торфа, то можно провалиться как под лёд и неизвестно, чем это может кончиться.  Бывало , что в таких местах, под торфяным покрывалом люди  ловили живую рыбу! Наш путь продолжился. Ближе к вечеру радостное настроение иссякло, небо стало хмурым ,и  откуда-то  посыпались мелкие  холодные капли. Но странно! Дождь не падал как  обычно - с неба, а он просто летел своей дорогой – строго горизонтально. Он и не собирался падать на землю . Если он не  попадал  на одежду, то пролетал мимо, вдоль линии горизонта, так , как будто гравитации не существовало вообще!  От него невозможно скрыться ни под каким деревом!  Николай,  хорошо зная горные капризы с погодой, твёрдо сказал: « Всё, готовимся к ночлегу!». «Как тут ночевать? Вокруг болото, ни дров, ни укрытия!?»- подумал я. Но перечить не стал, ведь  лучше него, коренного таёжника,  никто ночлег не организует. Копаясь в своём рюкзаке, напевая  слова незнакомой мне песни, не возмущался и Михаил. К тому времени, как я снял все торока ( торок -  поклажа, тортать, тащить) со своего друга  Карьки,  под чёрным от копоти котелком, сверкая язычками пламени,  уже дымился маленький костерок. После скромного ужина  мы разгребли муравейник, что был возле уродливой пихтушки и  поставили ружья к стволу деревца, как делал это со своей треногой Дерсу  Узала у писателя и путешественника Арсеньева. Сверху мы повесили свои плащи,  соорудив  таким образом маленький шалашик.   Да, именно плащи, ведь полиэтиленовых плёнок в те годы и в помине не было! Художник Михаил  достал  из   своего рюкзака огромную сталеварную  фетровую шляпу и залез в неё.  Мы с Николаем также, укрывшись фуфайками (Пух пайка- с шорского- мягкий спокойный), уткнулись головами к стволу деревца.   Как ни странно,  ночь пролетела незаметно! Однако утром наш художник  сильно ругался: « Не спал как надо, какая-то чертовщина всю ночь по спине ползала!» Мне тоже ползала, но я её с вечера, нащупав, задавил и отключился после дневной нагрузки.  Да как им не ползать, чертовщинам, если мы в муравейнике спали!? Между прочим, муравей не дурак, не станет  дом строить на мокром месте. Поэтому нам ночью  даже на холоде было удивительно тепло именно от   мурашиной постели, которую  так любовно они предложили нам.  «Варвары !»- скажете вы. «Разбомбили дружную, трудолюбивую команду лесных обитателей!»  Да,  виноваты- каемся!  Но кучку  со словами благодарности  мы потом снова  восстановили . Шел второй день путешествия.  И вот среди расступившегося  леса ,покрытого длинными, седыми  волосами бородача, уже совсем близко проступила голая   каменистая гора. «Это гора Моруха!» - произнёс наш проводник.- Теперь нам предстоит крутой и опасный подъём и спуск!»  Меня же, как и, впрочем, художника Михаила поразил её вид и мы стали её   разглядывать. На скалистой её поверхности не было практически ни одного дерева.  Зато вся она пестрила  небрежно  накиданными яркими красками, словно  рабочая палитра  художника.  Там были голубые, жёлтые, сиреневые, красные площади , представленные разными видами растений. Сначала я не знал  что это за растения . Ими оказались мхи, лишайники, черничник,  ольха, карликовые берёзы. Рост некоторых берёз, как узнал я потом, был всего лишь два сантиметра!   И это взрослые деревья , как положено,  с серёжками.   Перед  рискованным подъёмом   у дороги   чернели угли старого костровища и, решив здесь  тоже  пообедать, мы увидели вдруг   высоко на  спиленном пополам дереве  висящий  котелок. Я взял длинную палку и встал на коня, чтобы дотянуться до находки.   Откуда на такой высоте оказался котелок?   Мы пришли к выводу, что это зимняя  стоянка шорских охотников, и снега здесь зимой  было  не меньше  шести метров!  Отобедав и потушив  остатки костра,  взяв коня под уздцы, с великой осторожностью  стали преодолевать  крутяки горы Моруха.  Облака, кувыркаясь в воздухе, летели прямо на нас.  Периодически мы оказывались  словно в молоке и теряли  без того едва заметную  тропу.  И в этот момент  нас обдавало мокрой атмосферной пылью,  становилось вдруг сыро и холодно.  Тут меня удивило, как  старый   конь  повёл себя на крутом подъёме, где справа -  в бок упирались острые  скалы, а слева - зияла пропасть. Он, низко наклонив голову, обнюхивая и рассматривая  своими лиловыми глазами каждый бугорок,  камешек, принимал ответственные решения. Его движения были, где резки, а где  удивительно плавны. Николай специально отпустил повод, чтобы не мешать Карьке.  Мы, затаив дыхание,  смотрели , как умное животное, неся на себе громоздкую поклажу, шаг за шагом преодолевало  опасный участок.     Пройдя тернистый  участок ,  мы наконец вышли на ровную, безлесную  разноцветную поверхность гольца. Вскоре  восторг от его дикой красоты сменился на удручающее настроение. Спустившись с гольца в лесную зону, мы потеряли старинные затёски на деревьях, указывающих правильный путь.  Мы  то забредали   в непролазные кусты, то упирались в  стволы огромных,  непреодолимых валёжин. Время уходило, а нужно было засветло добраться до Ворот. В нашем маленьком коллективе появилась нервозность. Не нервничал только Карька.  Пробираясь сквозь дебри, он успевал хватать зубами вкусный горошек, который, то слева, то справа зеленоватыми кудрями торчал  из бурой травы.   Что делать? Дорога потеряна! Без неё мы рискуем  потерять массу времени и остаться без еды. Но наш проводник Николай Мартынов был невозмутим: « Идём  по бездорожью, наобум!  Дойдём до реки Бельсу, а там вверх, против течения по берегу -  и прямо до Ворот!..»   Так и решили. Пошли напролом через кусты. Вышли на какую-то болотину, по которой протекал глубокий тихий ручей. Я, сидя верхом  поверх  груза, приготовил коня к преодолению  препятствия. Но в самый ответственный момент   перед прыжком  Карька вдруг провалился задними копытами в торф, и мы  ухнули в ледяную воду. В испуге я спрыгнул с коня на берег. Канава оказалась такой глубокой, что мы долго мучились,  пока удалось  нашего друга вытащить на твёрдое место.  Вот беда!  Все  вещи, что были на  носильщике,  намокли, поклажа стала неимоверно тяжёлой!  А главное - намок фотоаппарат, что для такой техники  губительно! С великой досадой о случившемся  я сел на трясущегося от холода коня ,и  мы продолжили путь.  Вскоре,  выйдя на берег шумной горной реки Бельсу, мы рассуждали о переправе. Сквозь тучи прорезалось осеннее солнышко, потеплело.  Это нам придало сил, и мы, очертя голову,  снова  рискнули. Мои спутники, вырубив длинные палки,  пошли через  реку вброд. Я заволновался:  «А перейдут ли они такую мощную реку, ведь запросто водой собьёт с ног!» .  Николай  бросил длинную  толстую палку из сырого дерева против  течения на середину речки, и её тут же  потоком придавило ко дну.  Держась за неё словно за верёвку, изобретательный  таёжник спокойно преодолел бурный поток. То же проделал и Михаил. Оказывается, это старинный и надёжный способ преодоления горных рек вброд. Теперь была моя очередь! Направив коня в бурный поток, я отпустил полностью повода и доверился интуиции животного.    Карька,  выбирая  на- ощупь копытами прочную опору в воде, осторожно  идёт в глубину.  Речной  напор холодной  пружиной  бьёт коня в   бок, тот,  наклоняясь вправо, пытается  противостоять  давлению.  Страшновато! Одно неверное движение, и мы, захлёбываясь, закувыркаемся среди валунов,  торчащих из воды! Середина реки. Вот волны уже переплёскиваются через седло!  Затаив дыхание, на коне  сижу пеньком - без движения.   В мыслях крутится: «Хоть бы не споткнулся, хоть бы не споткнулся!». В шуме реки слышу, как часто стучит моё сердце.  Но мудрый конь  с остановками, медленно и уверенно продвигается вперёд. «Фу, наконец-то!»-  облегчённо  говорю себе  и выдыхаю задержанный от  напряжения воздух. Оставляя позади пенящийся поток, видно  было, что конь тоже обрадовался, потому как зафыркал своим  бархатным носом и прибавил шагу.  Мои  двуногие спутники, моченые, но радостные уже, сидя на другом берегу, выливали воду из сапог.  И так, преодолев ещё одно болото на новом берегу, утопая там  по колено в чёрной грязи, мы оказались в лесистой местности, окружённой со всех сторон  голыми  горами. В гуще пихтача, перемежающегося мелким черемушником, стояла приземистая охотничья избушка. Перед избушкой была поляна, на которой торчали старые полусгнившие пни срубленных деревьев. На многих пнях и на сучьях  живых деревьев  висели рога убитых животных. Вокруг  этого места ,примерно в полукилометре, возвышались  скалы.  На вершинах  их  не было ни леса, ни травы, ни кустарников. Скорее  это  были даже не скалы, а просто серое, беспорядочное нагромождение гигантских гранитных валунов, по которым не только опасно  ходить, но и смотреть-то на них  жутко.  Это место и называется воротами? Так вот какие они ! Николай объяснил:  «Смотри, внизу река Бельсу пробивается через  непроходимые  скалы. Вверху,   за рекой,  как и на нашей стороне, тоже огромные камни. Нигде животные пройти не могут ! Только здесь, мимо  избушки, по  лесной  глинистой тропке» .  Мы распрягли Карьку, и, отпустив его на зелёную, ещё не погибшую от морозов травку, стали разбирать  свои  рюкзаки.    Своим  подмоченным фотоаппаратом «ФЭД»  я  сделал несколько снимков, а затем  толстым цанговым карандашом  стал делать зарисовки  местного ландшафта. В то время,   как  наш проводник по- хозяйски хлопотал  с дровами, вдруг раздался вопль     кузнечанина: «Ах, мои пастельки!, мои пастельки!!!». Приключения с водной стихией отразились не только на  фотоаппарате, но и на средствах  живописи, про существование которых  я и не подозревал. Я подошёл к удручённому Михаилу. Коробка с цветными мелками выглядела  неликвидно.   Картонный ящичек раскис, цветная наклейка  сползла в сторону, а хрупкие палочки развалились и  превратились в сгустки  пёстрой глины.  Однако  остатками мелков Михаилу всё- таки удалось набросать пару картинок. Я тогда впервые познакомился  с  этим удивительным материалом, этюды ими  выполненные   отличаются условностью и мягкостью  красок. Под вечер  я решил  внимательней познакомиться с новым для меня  обжитым охотниками  местом. Оказалось, что везде в окружающем лесу   признаки убийства животных.  Кроме козьих , здесь попадались  фрагменты маральих и лосиных рогов. Всюду  среди дровяных щепок  валялась шерсть, кости .  Из любопытства, я потянул  за куст черёмухи и увидел, что корни её полностью   в козьей шерсти, толщина которой  была около  пяти сантиметров!  Так сколько  животных нужно было убить, сколько  времени потребовалось  охотникам, чтобы  пропитать эту землю кровью?  От этой мысли  на душе стало как-то неприятно,  тоскливо.  Смеркалось.   Мы, расслабившись за чашкой  смородяжного чая с красными лицами, сидели уже в тепло натопленной избушке.   Барабанка (железная печь) весело гудела, пуская игривые зайчики на почерневшие от копоти стены.  Вокруг неё   по стенам на  гвоздях, загромождая всё свободное пространство, висели наши  мокрые пожитки.  Усевшись поудобнее  на бревенчатые нары, Николай стал  с юмором рассказывать  о своих таёжных приключениях. О том, как  однажды  медведь разодрал оставленные под деревом рюкзаки и поел все припасы.    О том, как без еды они потом блудили по тайге, как чуть не утонули на устье реки Казыр.  А домик  этот построили здесь ещё в тридцатые годы. А до него здесь был  развалившийся шорский одаг,  который был сложен из вертикальных стволов деревьев и походил на юрту. В середине его была ямка для костра , обложенная вокруг камнями.  Шорцы рассказывали, что здесь находили  лук со стрелами. Видимо, место это известно  ещё со стародавних времён.   Пуская  мутнеющие стеклянные подтёки,  догорал огарок свечи,  стоящий  на консервной банке. Мы стали укладываться спать. Утром, после завтрака, Николай повёл меня недалеко от избушки и оставил, указав место  засады.   Это было что-то вроде маленькой оградки, сооружённой из  разных палок, приколоченных гвоздями  к стволу  стоящего рядом дерева.  Вокруг, между  уродливыми кустами черёмух, крушин и мелкого березняка, то здесь, то там  из земли,  маяча бархатными шапками  зеленовато - бурого мха, выглядывали гранитные валуны . Зарядив двустволку, я  стал ждать.   Наступила тишина.  Лишь откуда-то снизу,  из ветвей, прорывался слабый шум реки. Не прошло и 15 минут, как впереди послышался хруст сухих веток. Пристально вглядываясь в пожелтевшую листву, я увидел настороженную   голову косули, жующей травинку. Прогремел выстрел. В это же  самое мгновение я услышал  пронзительный,  душераздирающий тонкий вопль.  Оказалось, радом с матерью шел козлёнок, который отпрыгнув в сторону,  трясясь от страха, стоял где- то рядом.  Я подошёл к убитой козе.  Она не дышала.  Голова  её была закинута за спину, а открытые глаза  кристаллами чёрного граната смотрели   в никуда. Потрогав её ещё тёплый носик, покрытый мелкой блестящей шерсткой, я подумал: « Как можно радоваться, принеся такое горе  братьям нашим  меньшим, что теперь будет с осиротевшим маленьким козлёнком?! И всё это во имя  живота своего!?   Какие же мы, все охотнички,  тупые и хладнокровные!  Гонимые диким инстинктом, азартом  картёжных игроков,  мы совершаем  такую чудовищную гнусность….»  Решив, что  больше никогда в руки ружьё не возьму, взвалил косулю себе на спину и потащил к стану.  В след мне  откуда-то из кустов жалобно  крикнул тот же писклявый голос.   Там у избушки меня встретили  радостными возгласами:  « Ура, охотник, добытчик!…» Но настроение у всех вдруг   изменилось, когда  узнали, что рядом где-то  пикает её одинокий детёныш.    К вечеру Николай застрелил ещё оного взрослого  козла, но меня ничего не радовало.  Даже померк разноцветный осенний наряд  дикой горной природы.  Вечером,  перед отправкой в обратный путь,  мы наелись мяса козлятины. Перед этим  мы его долго кипятили в котелке, но низкое высокогорное давление не позволило ему свариться окончательно.  Потому на обратном пути нас всех одолевала болезнь живота, превратив в кошмар и без того усугубившееся положение от внезапного  снегопада с  дождём. Пробиравшихся с вьюками на коне через  непролазные кусты нас  постоянно окатывало ледяным душем.   При температуре близкой к нулю на нас не было сухой  нитки. Карманы моего прорезиненного плаща были полны ледяной воды , в которых плавал мусор и мелкие сучочки. Я пытался выливать накопившуюся воду, но она опять набиралась.  Под вечер, перед  ночёвкой,  измождённый болезнью живота и дорогой, я замёрз так, что не мог согнуть руки, чтобы помочь в разжигании костра. Наконец  разгоревшееся пламя меня отогрело, и  я стал сушить  свою намокшую, как губка, фуфайку. Она, засунутая почти в огонь, никак не хотела сохнуть. То шипела, то дымила, то вспыхивала пламенем, от этого на её спине образовалось несколько  приличных по размеру  прогаров.  Перед ночлегом   одёжку пришлось одевать невысохшей, а  комары, воспользовавшись  доступом, стали больно жалить спину.  Мои спутники , смеясь надо мной, предложили заткнуть дыры  соломой.   Так и сделали.  К  утру, я обнаружил, что моя зимняя кожаная шапка подняла уши кверху и   больше не налазит мне на голову! Оказалось, я её сварил ночью, толкая голову поближе к костру. Глядя на такой мой  прикид,  мои  друзья  долго смеялись.  Один только Карька не смеялся и продолжал жевать свой горошек! Преодолев  гору  Моруху, на обратном пути мы решили спускаться по реке Амзас до Лужбы, а там по берегу Томи  до Борисовки.   По спуску вдоль реки  Амзас, там, где сейчас построены приюты Глухариный и Соболиный  - сплошные курумы, а в самом низу , у Томи- топкие болота.   Слово Сас - с шорского- болото, сосун. С кельтского - вода.  Ходить в таких местах с лошадью очень опасно:  в камнях она может оступиться и сломать ногу, а в болоте утонуть! Нам повезло - не сломали, не утонули, но пришли домой ночью, преодолев два брода через реку Томь.  Дома меня ждала повестка в армию.  Только через год там, в Германии, обнаружилось, что я уже переболел на ногах воспалением лёгких! Молодой организм   бесследно  преодолел недуг и на всю жизнь запомнил  манящую красоту нашей природы.  Мы тогда не были туристами, а скорей браконьерами, которые своими ногами прощупали это  дикий, удивительный край.  Прошли годы.  Нет нашего проводника Николая  Мартынова.   Нет и наставника моего -   новокузнецкого художника Михаила. Но две картины Кадышева  хранятся в Эрмитаже, продолжая воспевать наш  горный край.  А браконьеры и охотники не перевелись. Они  используют современную технику: приборы ночного видения, лазеры, вертолёты.  Пробираясь в самые сокровенные уголки природы, продолжают ублажать свой животный инстинкт. Надо сказать, что штатный охотник,  прикрываясь корками, приносит вреда больше, чем  боязливый браконьер.  Не секрет,  что  из  пушного зверя охотники  делают деньги.  Так вот эти люди с корками штатных охотников  для питания молодняка соболя и увеличения его поголовья, стреляют лосей маралов, взяв себе толику на пропитание в лесных зимовьях .  Лицензию берут на одно животное , а убиваю трёх!  Кто там проконтролирует?  Лесное дело тёмное. Мир не вечен и изобилие тоже. Уже не стало в Томи тайменя, а был и осётр!  Исчезла  в наших краях  такая  птица,  как  тетерев, куропатка. Скоро не будет глухаря.  Исчезают козы.  Как ни странно, при таком положении продолжают существовать охотничьи хозяйства, поощряющие животный азарт любителей развлечений и халяву в ущерб природе. Бывший егерь Александр Чучалин  рассказывал, что в районе  Козьих  ворот, вверху на скалах,  он видел:  выбиты какие - то знаки.  В 2002 году в горном районе другой реки Тиренсу нашли бивень мамонта. Бивень хранится в моём музее (посёлок Теба). Пять лет спустя там  же нашли ещё один, но,  к сожалению, счастливчик, руководствуясь честолюбием,   испортил его, изготовив ручку для  своего охотничьего ножа.  В 2010 году   от посетителей моего музея  мне стало известно о находке в районе Поднебесных Зубьев - черепа мамонта. Сейчас череп спрятан от посторонних глаз . Об этих фактах пока не напечатано ни в одной книжке.  Откуда здесь мамонты?  Не исключено, что 10 и более тысяч лет тому назад  мамонты вместе с другими животными приходили  сюда через « Ворота».  Их маленькие мамонтята тоже любили полакомиться сочной травкой, да к тому же в горах у нас нет овода, который животным приносит немало беды. Это ещё одно подтверждение  исторической значимости  этого природного объекта. Здесь, по большому счету, нужно провести археологические раскопки, а затем проложить  тропу для туристов, которые  своими фотоаппаратами будут получать удовольствие от встречи с дикими животными  и одновременно отпугивать людей с оружием. Для сведения туристов,  «Козьи Ворота» находятся примерно в двух километрах выше приюта  Поднебесный. Нужно только перейти на правый берег реки Бельсу. А лучше всего,  соорудить бы там подвесной мост. Тогда будут доступны новые интересные маршруты: гора Кугуту с озёрами  и разноцветный  голец(лысая, каменистая гора) Сундук, на которой ,  по легенде,испугавшись революции, богатый купец спрятал сундук  с золотом.

Строительство дороги Сталинск - Абакан

Виктор Харин 2  (http://www.proza.ru/avtor/vkharin)

                                     ЖИЗНЬ   ГЕОЛОГОВ      50- Х. ГОДОВ

 Весна  1951 года. Начиналась великая стройка железнодорожной ветки Сталинск- Абакан. На    обрывистом, солнечном берегу   реки Томи  вырос первый барак.  Ожидая  своих  хозяев-первопроходцев, источая запах свежей пихтовой смолы, он  словно удивлённый, смотрел стеклянным отражением  в вековую тайгу. Та приветствовала его появление птичьим пеньем и взмахами мохнатых  кедровых лап.   Плотники, построившие этот первый дом на Борисовке, приехали сюда с замиравших таёжных приисков.   Позади тяжелейшие годы войны. Людям надоела глухая тайга и  вечное  копание в ледяной воде,  в глине с поиском фарта.  Строящаяся дорога сулила новую, более отрадную жизнь.   Не привыкшие к особому комфорту, появившись в начале зимы, они  жили в  полуземлянках.  Вскоре здесь появились и новые люди. Они приехали по вербовке, комсомольским путёвкам  с разных мест Советского союза.   Приехали ребята и девчата из Брянска, Тулы, Украины, Москвы и Ленинграда. Первая партия приезжих состояла   в основном из геологов,  топографов, маркшейдеров. Заселили барак - начала новая , весёлая жизнь. Посреди барака возле печи стоял большой стол, на котором не смолкая играл патефон. Заводную ручку крутили по очереди, и из- под крышки слышалась песня  то про синий платочек, то про какие-то дырявые валенки, которые ни кто не починял! Перегородок в бараке не было. А жило там семь семей, отгородившись от соседей  цветными занавесками.  Иногда  ночью  или под утро топчаны, на которых спали жильцы - падали.  Потерпевшие фиаско, под дружный хохот, торопливо собирали пожитки и спешили спрятаться за ширму. В течение рабочей недели каждый занимался своим делом. Одни строили дома, магазин, школу - другие рубили просеки, чертили карты. Летом и ленинграда приехала большая геологоразведочная экспедиция. На поляне, возле старинного шорского шалаша, что ниже буйного ручья, поставили две большие, палатки с окнами и печкой.  В одной палатке  каждое утро, неизвестно откуда, стала  появляться гостья - огромная и страшная жаба!  Сидит в углу и хлопает глазами.  Хозяева палатки не хотели с ней жить вместе, и,  подсунув под неё лопату, забрасывали в Томь. К великому удивлению всех, она вновь пришла и сидит на своём излюбленном  месте. Забросили снова в реку!  На третий  день,  представьте, она опять здесь!  С хохотом ребята решили «Пусть живёт, раз ей так надо. Может это королевница какая?!»   С этими геологами, студентами, приехавшими из Ленинграда, работал и мой отец. Помню, он упоминал фамилии – Уваров, Ситников. Сын Ситникова – Валера – мой ровесник, заворожил меня звуками баяна, которым терроризировал своего сына его отец. Валера играть не хотел - ему, как и всей детворе больше нравились камушки.   Кроме камушков мы экспериментировали с батарейками,  которые давали нам геологи. Мы высекали искру из глаз, положив два провода на язык!  Позднее это сделало меня  механиком телеуправления, а Валеру  матёрым, профессиональным геологом,  который в девяностые годы в качестве начальника  участка, занимался гранитом  в посёлке Теба.    В то время вся земля по окрестностям Борисовки была изрыта шурфами и канавами. Шурфы достигали глубины до 30 -ти метров.  Они были очень опасны.  Как-то у нас потерялся конь. Нашли его мёртвым в незакрытом шурфе.  В районе ст.  Сливень и посей день, есть коварные, старые выработки, в которые и смотреть- то страшно. На дне  ямы снег или вода стоит.  Если упал, всё!   Выбраться одному оттуда бесполезно.   Когда их копали,  в глубоких шурфах появлялся какой - то  газ, и дышать становилось трудно. Тогда для вентиляции срубали маленькую пихтушку, и, привязав её за комель, опускали несколько раз на дно  шахты.  Рассказывает геолог пятидесятых годов- Николай Сергеев: - Породу из  горной выработки доставали при помощи бадьи и ворота. Наполненная   камнями она весит около сорока килограммов.   Случилось так, что сорвало собачку храповика установленного на деревянном вороте, и   трос, под весом бадьи стал быстро раскручиваться в обратную сторону. Вначале я обомлел -  молодой, не женатый парнишка  Вовка Балаев, что работает на дне шурфа, будет убит ударом  падающей бадьи!   Спохватившись, я попытался руками  задержать  быстро вращающуюся рукоятку  металлического  тридцати милиметрового стержня.   Из глаз полетели искры!.  Получив серию ударов по голове и рукам, мне с трудом удалось  поймать и остановить увесистую железную извилину .   И тут я  почувствовал, что что- то тёплое и липкое  застилает  мне глаза.   Мой товарищ перехватил   ворот в свои руки. Оказалось, что моя бровь рассечена и заплаткой  нависла над глазом. Остановив кровь, с помощью сока медуницы  и листа чистотела, мы достали из шурфа ни чего не подозревавшего Владимира.    Николай показал глубокий шрам на лбу -  вот плата за   мою оплошность, а могло быть  и хуже. В нашем поселке  Борисовка,  где стояли первопроходцы  трассы Сталинск –Абакан всегда бала проблема с переправой.  Тогда через реку натянули трос с карбасом. Как-то весной в страшную, ледяную майскую воду карбас с людьми опрокинуло волной.  Три человека  погибло, среди них был и молодой  студент-геолог.  В этот день из-за нарушенной переправы мы с отцом пошли пешком по правому берегу в Тебу. Километрах в трёх ниже посёлка мы увидели молодого парня, студента, который сушился у костра. Рядом с ним на земле лежал его побелевший, мёртвый товарищ приехавший сюда  обживать этот дикий таёжный край .   Спустя несколько лет  Никита  Калачиков, мой дядька,  рассказал следующую историю:    -  Мы  тогда работали в геологической партии по поиску молибдена.   Что мы тогда только не находили - и хрусталь, и гранаты, и  ярко красную краску – охру… . - Услышав это, я вспомнил, что давно мы с ребятишками на Борисовке таскали кусок слюды размером около пятидесяти сантиметров. – Так слушай дальше- продолжил он- я работал в забое. У меня хорошо получалось,  золотарская практика  на приисках сгодилась и здесь. Подчистив  от надолбленной породы дно шурфа, я решил ещё  немного догрузить бадью. Размахнувшись, нанёс удар кайлом  в центр   шурфа, но к моему удивлению  звук оказался незнакомым, а удар мягким!  Не понял!?- произнёс я в слух, и, нагнувшись в полутьме стал разглядывать место удара….Вдруг сердце моё лихорадочно заколотилось, а висках зашумела кровь, просунув  палец в  каменное отверстие, почувствовал что-то гладкое и холодное ! Золото ! – подумал я,  и решил ударить в другом месте. Но и в другом месте, отозвавшись мягким звуком, вновь  заблестел металлом  таинственный оранжевый глазок!   Тогда я  стал лихорадочно долбить инструментом в разных  местах, и везде было то же самое.   Оказалось, что самородок, находясь на шести метровой глубине, был таких размеров, что занимал всю площадь дна! Когда я крикнул вверх своим ребятам, стоящим у ворота, они не поверили и стали по очереди спускаться в шурф.  Беспредельная радость овладела нашими умами,   и тут мы начали  шутливо пинаться и щипаться… - Нет, не сон! – смеялись мы. Вот, наконец – то мы разбогатели, наконец - то земля наградила   за  труды наши ратные! Подарок природы оказался таким огромным, что дно шурфа пришлось увеличить  по отношению изначального размера почти в  полтора раза.  Расковыряв породу вокруг «лежебоки», мне удалось поставить его на попа.    Находка выглядела бесформенной  вытянутой плитой, заострённой с одного конца.  Одета она, как и положено самородкам - в  черно-зелёную, маскирующую рубашку.  Нет, нет - это не то, что думают некоторые! Рубашка – это тонкая корочка,  из окислов сопутствующих металлов образовавшаяся за миллионы лет. Состоит в  основном  из оксида меди и серебра. Большой вес  слитка  не позволяет ему  двигаться в породе и счищать  налёт. Кое- как мы вынули эту глыбищу на поверхность! Вес её оказался более ста килограммов. Уложив   добычу набок, мы, принялись  лихорадочно скрести  корку, всем, что попадало  под руки... …Как??! Это не золото??! Какая  невезуха!!! Сразу у всех испортилось  настроение.  Мы  поняли, что  судьба  нас безбожно надула!   Работать сегодня, больше не захотели- пошли домой….  Огромный, с зелёными пятнами медный самородок теперь украшает музей города Сталинска (Новокузнецка).   Отверстия, просверленные  в теле находки?- это  пробы на химический анализ показавший -  это всего лишь чистая  медь!  Не разбогатели,  не судьба!  Но зато построили  железную дорогу!